Почему люди, покинувшие Россию, все равно возвращаются?

Недавно к собкору «Комсомолки» в Нью-Йорке обратился знакомый журналист, эмигрировавший в Штаты четверть века назад. Человек он деловой, имеет собственный бизнес. Конъюнктуру, одним словом, «сечет». «Надо посоветоваться, есть классная идея!» — заинтриговал он. Идея выглядела экстравагантно: открыть в Нью-Йорке агентство для американцев-эмигрантов, желающих поработать в России!
— В Рашку (так российские эмигранты зовут бывшую Родину) сейчас многие хотят поехать, — увлеченно объяснял свой проект собеседник. — Там хорошие деньги заработать можно. В общем, есть спрос.
Разворот над океаном
Как же так? Еще несколько лет назад пресловутая «утечка мозгов» считалась в России одной из главных страшилок. Толпы эмигрантов тянулись на Запад, мечтая о сытной доле и счастье для своих детей. Уезжали навсегда и в страшном сне не могли желать возвращения обратно. И вот процесс пошел вспять. Достаточно вспомнить хотя бы известные имена возвращенцев (смотрите список). Людей не публичных учесть труднее. Точной статистики нет. Но специалисты по миграции утверждают, что счет «блудных сыновей и дочерей» России идет уже на тысячи. Только из Израиля в последние годы вернулись, по разным оценкам, до 50 тысяч эмигрантов. Чуть меньше из Европы и США. Большинство пакуют чемоданы обратно тихо-мирно. Но находятся и такие, кто с размахом русской души безжалостно смеется над приютившим их «загнивающим Западом». И особенно почему-то достается Америке.
Мятежник, подлец и герой
Один из таких — 35-летний инженер-программист Виктор Фридман, проживший 11 лет в Калифорнии. Свою неприязнь к Америке он начал озвучивать еще там. В 1999 году, через 8 лет «наслаждения американским счастьем», выплеснул в Интернет крик своей души. Размышления назывались «Другая сторона Америки». Вот лишь одна цитата: «Cредний выпускник средней школы США похож на среднего дебила». И так — почти обо всем. Сочинение вызвало взрыв негодования в эмигрантской среде. Но были и те, кто разделял взгляды мятежника. Так доселе скромный человек превратился в революционера, подлеца и героя в одном лице. Виктор неизменно повторял, что вернется в Россию. Ему мало кто верил. Ведь он продолжал жить в США. И смельчак получил ярлык трепача.
Обо всем этом мы говорим с ним морозным февральским вечером в его квартире в Москве. Он живет здесь уже три года. Квартира съемная, но обставлена с любовью. Простая мебель, книги, цветы. На пианино — фотография мамы. Восемь лет назад американские врачи не сумели ее спасти. На вешалке в прихожей висит бейджик с указанием, что Виктор работает менеджером в баскетбольном клубе «Динамо».
К Виктору как раз заехал в гости друг — Павел Стрижевский. Он тоже вернулся из США, занялся спортивной журналистикой и нашел любимую девушку — Лену.
— Я не стремился к известности, тем более такой скандальной. Просто наболело. — Так Виктор объясняет происхождение своей «Другой стороны…». — Очень многие находят в Америке счастье, и я рад за них, но я также знаю, что многие хотят вернуться. Но для этого надо себя переломить, осознать, что был не прав. Вместо этого они убеждают себя, что поступили верно. Выискивают дурные новости о России, смакуют их. На меня русская диаспора подняла остервенелый лай. Но мне было все равно. Я тогда уже все понял и решил.
— А поначалу ты этого не понимал?
— Нет. Хотя с самого начала не хотел уезжать из России. Тогда, в феврале 1991 года, мне было 20. Я учился на 3-м курсе института. У меня были потрясающие друзья, девушка Жанна. Зачем мне было уезжать? А отец твердил — надо ехать. Можно понять. Его отец и мама в 30-х годах убежали от Великой депрессии и решили, что хотят строить коммунизм. Деда моего потом расстреляли, бабушку бросили в лагеря, отца — в детдом.
— Отец рвался на историческую родину?
— Да. Мама стояла насмерть, и в этом смысле я пошел в нее. Но отец меня «обработал»: «Ты — будущий инженер, а здесь у тебя никаких перспектив!» И мы сломались.
— Ну и как твое первое впечатление об Америке?
— Да никак. Тоска зеленая, особенно в первое время. Все чужое. «У нас там, у них здесь», — мы так и говорили. Я чувствовал себя растением, которое пересадили в новый горшок, но забыли полить. С течением времени стало понятно, что американское общество какое-то суррогатное, что ли.
— Искусственные улыбки, еда?
— И это тоже. Ненатуральное все. Но раз приехали, надо было жить. Я поступил в университет. Учиться было скучно. К тому же был период адаптации, «безбабья».
«Буш — козел». — «Согласна, идем спать»
— Деньги имеешь в виду?
— Нет. Нормальную девушку в Америке найти проблемно. Либо занятые, либо не те. А у меня самый расцвет, гормоны играют. Американок я даже не рассматривал. Они все как с конвейера. И никакого стремления выглядеть привлекательной. А наши девушки, приезжая в США, быстро портятся.
— Толстеют на фаст-фудах?
— Не только, хотя и это тоже. Перерождаются, что ли, в моральном плане.
— В России огромное число красавиц годами не могут найти нормального парня, — вступает в разговор Павел. — Их не хватает. То же самое, только наоборот, в Америке. И когда наши девчонки попадают туда, за них начинается битва.
— Их надо хватать прямо с самолета! — уточняет Виктор.
— Ну а местные студентки?
— Безликие совершенно: шорты, кроссовки, волосы в пучок, косметики — ноль.
— И попыток познакомиться ты даже не предпринимал?
— Попытки были. Даже романы. Но максимум — на неделю. А чтобы серьезное — никак.
— С американками, конечно, можно пофлиртовать, — добавляет Павел. — Они откликаются. Против природы не попрешь. Можно пригласить в бар, кино, можно домой к себе увезти. Но меня тяготила мысль, что я могу с этой женщиной проснуться. Что я ей скажу? Нам не о чем говорить. Катастрофически.
— Мы как будто с разных планет, — поясняет Виктор. — Я не могу ей процитировать русский фильм, ходячую у нас фразу. Ей все это надо разжевывать.
— Но можно поговорить о политике, — возражаю я.
— А что политика? «Буш — козел». «Да, согласна, идем спать».
— Дружба?
— Подружиться еще труднее, чем переспать. У американцев не дружба, а целесообразность. И если у тебя душевные терзания, ты не снимешь в час ночи трубку и не позвонишь другу, это не принято. А какое там лицемерие! Я устроился в крупную фирму электроники. Вечером в пятницу мы с коллегами тепло распрощались. А пока ехал домой, они мне оставили на автоответчике сообщение, что больше не нуждаются в моих услугах.
— Послушай, а может, ты там был неудачником?
— Ага, знакомый ярлычок! Я никого не хочу разубеждать. У меня было все, что называют пресловутой «американской мечтой». Работа, машина, жилье, компания друзей. Когда я жил для себя и прожигал жизнь, мне было хорошо.
— А девушку так и не нашел?
— Нашел. Из России. И женился на ней. Стал задумываться о будущем. Ездил на работу мимо школы, окруженной высоким забором, похожим на тюремный, присматривался и видел бритых дебилов. И понял: не хочу, чтобы мои наследники были американцами, детей хочу растить в России. Но жена переезжать отказалась. И я уехал один.
— Бросил несчастную?
— Не сказал бы — я ей и сейчас помогаю. Мы перезваниваемся, рассказываем новости. Хотя уже развелись.
— Выходит, на идеологической почве?
— В общем, да.
Ну тупые!
— А сколько ты зарабатывал?
— В лучшие годы до 9 тысяч долларов в месяц.
— На жизнь хватало?
— Более чем. При этом я не платил подоходный налог.
— Как?
— А вот так. Гражданин США, живущий и работающий в пределах страны и не имеющий иностранного дохода, не облагается подоходным налогом. Однажды я взял и не заполнил налоговую декларацию.
— И тебя не посадили?
— Меня завалили письмами. Думали, как только я увижу налогового служащего, свалюсь в обморок. Но я был подготовлен. Я говорил, что не отказываюсь платить налоги, которыми облагаюсь по закону. И они не смогли ничего доказать.
— Что же Америка от таких, как ты, не подстраховалась?
— Конституция не позволяет. Тогда ее придется переписывать. Зато там куча нелепых законов и предупреждений. Доходит до абсурда. Я купил пакетик макарон. На них крупно написано: «После кипячения макароны могут быть горячими». Это сознательное одебиливание самих себя.
— Значит, прав сатирик Задорнов, говоря, что американцы «ну-у-у тупые»?
— Немножко преувеличивает, но по сути прав. Нашему человеку с его авантюрным характером там скучно. Нет поля для деятельности. Вот мой отец купил квартиру, повесил на двери звонок. А в доме нет ни у кого звонков. Отцу пришло письмо из домоуправления, что он нарушает эстетическую целостность дома.
— И как отец отреагировал?
—  Он их послал. Он вообще-то тоже согласен, что в США много идиотизма.
— А они, может, думают, что мы идиоты, — осторожно рассуждаю я.
— Точно, в России идиотизма даже больше, — поддерживает меня Павел, — но наш идиотизм мне роднее, понятнее. Хотя я к Америке не в претензии. Она много мне дала. И я ее уважаю.
«Холодная война» не кончалась
— А Россию?
— За кошмарную жизнь наших бедных стариков мне стыдно. Но я здесь все равно счастлив!
А Виктор вспоминает свои первые месяцы в России:
— Я тогда снял пустую квартиру, где из посуды — лишь одна тарелка с надписью «Общепит». Но было ощущение полной эйфории. От того, что я просыпаюсь в Москве и что я тут теперь живу. Это абсолютное счастье.
— В будущее России вы верите?
— Смотря что понимать под будущим, — рассуждает Павел. — Сейчас в России стабильность из-за высоких цен на нефть. А упадут, будет полный кирдык.
— А я верю в Россию, — вписывается в разговор приехавший в гости еще один Витин друг — компьютерщик Михаил Мосолов. Он успел разочароваться в Австралии и теперь работает в Московском зоопарке.
— Общаетесь с теми, кто и сейчас драпает из России?
— В основном это люди из провинции. Но их осуждать нельзя. Провинция — не Москва, — говорит Миша. — А вот девушек, стремящихся замуж за иностранца, я не понимаю. Пытался им объяснить, что счастья там не будет. Бесполезно.
— А моя подруга, — возражаю я, — завела в США мужа, вернулась с ним в Москву и говорит: я благодарна американским феминисткам за то, что каждое утро получаю кофе в постель.
— Я рад за нее. Но в основном наши выходят за иностранцев, только чтобы свалить. А мужчины там заурядные. Этих девчонок жаль. Муж не бьет. Но непонимание тотальное.
— Мы им вообще интересны?
— Мы для них не существуем. Как и весь мир, даже Европа. Хотя меня однажды спросили, продается ли в России кока-кола, — усмехается Миша.
— Они о нас до сих пор мало что знают, — добавляет Виктор. — Я вообще считаю, что «холодная война» не кончалась, просто вышла на другой уровень.
— Кстати, та моя подруга, у которой американский муж, утверждает, что американцы, побывавшие в России, заражаются и болеют ею всю жизнь.
— А мой американский приятель, приехав в Россию, удивился, что у нас гражданских свобод больше, чем у них, — говорит Виктор. — Кстати, к лету должна выйти в печать моя книга «Социалистические штаты Америки». По-моему, США все больше напоминают СССР в его негативных проявлениях. А Россия теперь совсем другая.
ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА
Родина ждет
Когда я бралась за эту тему, я была в панике. Думала, днем с фонарем придется искать по Москве редких вернувшихся. Я и не предполагала, что их окажется ТАК МНОГО!
Они посыпались со всех сторон. Мне рассказывали о бизнесменах, успешно наладивших здесь свое дело, о банкирах, программистах, музыкантах. Как-то неожиданно попался на глаза бутик, который открыла бывшая американка. Оказалось, одежда ее марки продается по всей Москве. Сразу же вспомнилась и моя студенческая подруга, которая мечтала уехать в США и выйти замуж за сенатора. В Америке она окончила университет, сенатора так и не заполучила, но ее Тимоша (Том из штата Колорадо) сделал ей предложение на Капитолийском холме возле здания сената. А после свадьбы новая русско-американская ячейка общества приехала в Россию растить здесь своих детей. И знаете, они тут счастливы!
Слушая Виктора Фридмана, я пыталась понять, насколько он искренен. Ведь сейчас у него нет своего жилья, жены пока тоже нет, а он уверяет, что ни о чем не жалеет и что у него все будет.
Так почему они возвращаются? — мучил меня вопрос. Неужели Россия превратилась в страну, где вдруг стало возможно осуществить ту самую заветную «американскую мечту»? Да, и сегодня у нас жить непросто. Но однозначно стало сытнее, стабильнее. А весело у нас было всегда.
Может, поэтому большинству возвращенцев в богатом и правильном, но чужом обществе было так невыносимо тоскливо. Может, поэтому сейчас устремились сюда их увезенные дети, получившие образование там, но справедливо рассчитывающие, что здесь они могут заработать больше. И главное — получат больше понимания, признания и… свободы. Да, именно свободы, которой в заформализованной Америке оказалось меньше!
Никто не спорит, многие наши эмигранты вполне устроились и на чужбине. Но когда я вижу кого-то из них на наших телеэкранах, мне их почему-то становится жаль. Гениального клоуна Олега Попова, затерянного в Германии, или потрясающую актрису Елену Соловей, канувшую в безвестность в США. Когда она уверяет в редких интервью, что всем в Америке довольна, почему-то щемит сердце. И хочется, чтобы она вернулась. Потому, что слишком видно, ее глаза об этом кричат: русские люди без Родины — это люди без счастья. Возвращайтесь. Мы вас ждем.

Похожие статьи

Вверх